Одри из театра Вахтангова
Премьера спектакля «Я сотворила Одри Хепбёрн» — блестящий режиссёрский дебют Аделины Гизатуллиной. Постановка идёт на сцене «Студии», где камерная атмосфера (всего 35 зрителей), и ты слышишь дыхание артистов.
Драматические отношения Одри Хепбёрн с её матерью, баронессой Эллой ван Хемстра, нужно было почувствовать талантливыми сердцами соавторов, где дерижером и композитором была Аделина. Хотя любовь и восхищение даром Одри видна в каждом «кадре», но театр не стремился показать триумф кинозвезды, чей ореол обладательницы «Оскара» не гаснет и в наше время.
Авторы фокусируются на фигуре матери и задаются сакраментальными вопросами о природе материнской любви: где грань между поддержкой и давлением, принятием и попыткой переделать ребёнка под собственные идеалы. Режиссёр Аделина Гизатуллина подчёркивает, что история будет близка не только женщинам, но и мужчинам — каждый может узнать в героях себя. Такой подход превращает биографическую драму в универсальное высказывание о семье и взрослении.
Хотя в спектакле заняты две актрисы, но такое впечатление, что перед нами проходит целый мир. Заслуженная артистка России Елена Сотникова воплощает образ баронессы Эллы. Ей удаётся передать с удивительной артистической убедительностью всю сложность характера матери Одри: аристократическую холодность, властность и одновременно искреннюю, всепоглощающую безусловную любовь к дочери.
Молодая и очень талантливая Анна Чумак играет Одри Хепбёрн. Её работа — тоже высший пилотаж. Ведь ей нужно затмить образ реальной Одри, который достаточно увидеть на экране и от него уже не уйти. Здесь нужно найти свой уровень неуловимого исходящего обаяния, что актрисе удается. За ним стоит внутренний мир женщин, которые в этой схватке-любви открывают новые психологические глубины отношений между близкими.
Дуэт актрис создаёт напряжённое, многослойное взаимодействие: их сцены — то тихие и исповедальные, то взрывные и драматичные — держат зрителя в эмоциональном напряжении. Этому очень помогает камерное пространство «Студии» — зрители оказываются буквально «на расстоянии вытянутой руки» от происходящего. Это усиливает эффект присутствия и заставляет ощутить себя свидетелем личного, почти интимного разговора. Минимализм декораций не отвлекает от актёрской игры, а световые решения подчёркивают смену настроений — от ностальгической грусти до острой драмы.
И даже жаль, что этот спектакль не может получить большую сцену. Его театральный, свежий язык повествования насыщен неожиданными, но эффектными деталями. Гипертрофированная фата невесты, туфелька в качестве статуэтки Оскара, передвигающаяся тюремная решетка… Все эти метафоры оригинальны и очень театральны. Все это позволяет смотреть спектакль на одном дыхании. Постановка Аделины Гизатуллиной доказывает, что даже хорошо известные биографии можно делать на высшем театральном уровне – если в книжном варианте «ЖЗЛ» — переосмыслить так, чтобы они зазвучали по‑новому и в то же время экзистенциально.
